Зерно по цене соломы: почему на юге пшеницу скупают за 4–5 тысяч при себестоимости 11–13 тысяч, и что это значит для владельцев?

Зерно по цене соломы: почему на юге пшеницу скупают за 4–5 тысяч при себестоимости 11–13 тысяч, и что это значит для владельцев?

Цена, которая не окупает даже производство

Цифры, о которых говорят фермеры южных регионов, читаются как приговор отрасли: перекупщики предлагают за пшеницу 3-го класса 5 тысяч рублей за тонну — при себестоимости 11–13 тысяч. Местами цена опускается до 4 тысяч, в Азове закупают по 5 тысяч вне зависимости от протеина. Хозяйства северных районов Ростовской области после вычета доставки получают 3 тысячи рублей за тонну.

А некоторым производителям предлагали поставки в Северную Осетию по 2–4 тысячи рублей. Это не дисконт за качество и не переговорная тактика — это цена ниже себестоимости в два с лишним раза. Проще говоря: продать — значит гарантированно потерять деньги на каждой тонне.

Анна Тарасова, промышленный маркетолог, стратег. Приглашаю вас на бизнес-конференцию в г.Светлогорск 9 октября, в Янтарь-холле. Также можно ознакомиться с моими кейсами здесь, а подкаст послушать здесь.

Почему рынок оказался в такой ловушке?

Причина не в одном факторе, а в их сцепке.

Первое — узость внутреннего рынка. Годовая переработка в Ростовской области не превышает 1,2 млн тонн — это менее 9% от валового сбора региона. Когда продавцов много, а покупателей внутри меньше, чем урожая, цена диктует не рынок, а очередь у ворот.

Второе — дороговизна хранения. Элеватор в порту просит 210 тысяч рублей за 1 тысячу тонн в месяц. За месяц ожидания лучших цен фермер платит 210 рублей с тонны — и это без учёта рисков списаний. Для того, кто ждёт роста цены, каждый месяц простоя съедает возможный выигрыш.

Третье — уязвимость тех, кому некуда ждать. Хозяйства, у которых зерно лежит под открытым небом, не могут тянуть время физически: сырое зерно портится, и продавать приходится любой ценой. Именно такие хозяйства — главный объект перекупщиков: они приходят туда, где у продавца нет другого выбора.

Результат виден в статистике: низкая рентабельность привела к снижению числа новых компаний на 34,6% за восемь месяцев. С рынка уходят не только слабые — уходят те, кто не успел войти.

Картина цен: юг против центра и Балтики

Чтобы видеть масштаб и направления, соберём ключевые цены в одну таблицу (данные на 2 октября 2026 года):

В этой таблице — весь сюжет рынка. Цены на юге дешевеют быстрее  цен в центральных регионах РФ, экспортное окно через Новороссийск слабеет, а балтийское направление, наоборот, дорожает: плюс 15 долларов за тонну — это ощутимый сигнал, что логистика «через Балтику» становится конкурентоспособной. Для хозяйств, у которых есть доступ к этому маршруту (включая северо-западные регионы), он сейчас математически выгоднее южного порта.

Что может сделать владелец хозяйства?

Ситуация тупиковая, но не безвыходная — у каждого типа хозяйств свой ход.

1. Продать переработчикам Центра. В центральных регионах зерно востребовано переработчиками, и продажа им — реальный вариант стабилизации финансов. 9–9,5 тысячи рублей на элеваторе против 4–5 у перекупщика — разница, которая при объёмах даже среднего хозяйства покрывает логистику.

2. Считать логистику Балтики, а не только юга. Цена в балтийских портах выросла до $255 за тонну, закупки для экспорта через Балтику идут по ~6,9 тысячи рублей без НДС. Для хозяйств Северо-Запада и Прибалтийского направления это может оказаться лучшей точкой выхода, чем затоваренный юг.

3. Не продавать «с колёс» в убыток, если есть куда положить. Хранение стоит дорого, но оно дешевле продажи по 4 тысячи при себестоимости 13. Задача — посчитать точку безубыточности ожидания: 210 рублей с тонны в месяц плюс потери качества против разницы цен.

4. Не полагаться на перекупщика как на план «А». Перекупщик — это цена отчаяния. Если хозяйство заранее знает свою себестоимость, свою логистику и свои альтернативы, предложения «по 4–5 тысяч» становятся не неизбежностью, а плохим вариантом из списка.

Кто заплатит за дисбаланс?

Фактически платит вся цепочка, но неравномерно. Хозяйства юга платят прямо — маржой и уходом с рынка, о чём говорит минус 34,6% новых компаний. Переработчики выигрывают дешёвое сырьё, но недолго: если производители разорятся, следующий сезон вернёт проблему им же — только дефицитом сырья и более высокими ценами. В конечном счёте, как это обычно и бывает, риски перераспределяются до потребителя и до государства — через субсидии, интервенции и компенсации убытков.

Закономерность из прошлых сезонов повторяется: дисбаланс «урожай много — ёмкость узкая» каждый раз решается за счёт самых мелких и самых уязвимых. Крупные холдинги с собственными элеваторами и портами переживают любой сценарий, малые хозяйства — нет.

Вывод

Нынешняя цена в 4–5 тысяч рублей — это не «рыночная конъюнктура», а сигнал о структурной проблеме: перерабатывающие мощности юга отстают от урожая, а логистика перегружена. В такой фазе выигрывает не тот, кто продаст первым, а тот, у кого есть запас времени и альтернативные каналы — переработчики центра, балтийское направление, грамотно просчитанное хранение.

Вопрос к владельцам и руководителям хозяйств: что вы сейчас выбираете — продавать в убыток и освободить хранение, ждать цен и считать плату за простой или перестраивать логистику под центр и Балтику? И какой запас прочности — в тоннах и месяцах — у вашего хозяйства?

Если материал полезен, поделитесь опытом в комментариях — особенно интересны расчёты тех, кто уже перевёл отгрузки на альтернативные направления: насколько окупилось и что не сработало?